|
Каждый день, ровно в 11:43, она приходила на берег озера — туда, где под обрывом корни вековых деревьев раздвигают камни и гальку, образуя нечто вроде высокой скамьи. Она садилась и смотрела на волны.
Как на троне.
Как будто осматривала свои владения.
В любую погоду, точнее, чем любые часы.
Летом — в легком платье с широкополой шляпой на голове. Зимой, когда холодная сырость, — в теплой куртке с капюшоном.
Ровно в 12:27 она вставала и не спеша шла вдоль берега по направлению к замку, проходила мимо ворот, мимо публичного сада, поднималась горбатыми улочками старого города — и исчезала.
Странно, но никто так и не узнал, откуда она приходила и куда потом пряталась. Городок, вроде, крохотный — но местные не могли указать ее дома. Никто не замечал у теплохода на пристани, или на гостевой стоянке авто.
Почему-то все сразу привыкли к этой одинокой фигуре на берегу: это казалось правильным и нужным, и люди старались не тревожить берег в урочный час. Туристы, толпами бродившие вокруг замка, редко забредали в такую глушь — а случайные визитеры о чем-то сразу догадывались, замолкали, старались обойти стороной.
Конечно же, знали о ней и владетельные хозяева, обитатели замка, который высился серой громадой совсем рядом. В замок никого не пускали — но ее однажды пригласили войти. Барон дал ей время полюбоваться розами, потом все же решился спросить, что она делает там, на берегу.
— Я рисую, — тихо ответила она, будто эхо издалека. Голос бархатисто-прозрачный, как вода в озере.
Такого ответа не ожидал никто. Не было у нее ни кистей, ни палитры. Да и рисовать — на чем? Сидела она там совершенно неподвижно — разве так рисуют?
— И где же Ваши рисунки? — осмелился спросить барон.
— Они там. — ответила она. — Но их пока нельзя смотреть.
— Но когда-нибудь мы их увидим?
— Возможно. Потом.
— Но Вы хотя бы можете назвать свое имя?
— Да, могу. Меня зовут Элен.
Так никто ничего и не понял. Но с тех пор берег прозвали берегом Элен. И как-то теплее становилось в глазах у людей, когда они мимоходом упоминали о ней в разговоре:
— Как там, наша Элен — приходила сегодня?
— Конечно. Это же ее берег.
— Интересно, она покажет нам свои рисунки?
— Кто знает. Может быть, нам просто не следует их видеть.
В этой стране люди спокойно принимали других людей, не пытаясь увидеть то, что не предназначено для разглядывания, и не выставляя личное напоказ.
Человеческие существа заполняют мир своим воображением. Они выдумывают, то, чего не знают и не понимают. Возникают легенды. Но не было никаких легенд об Элен. Никому и в голову не приходило приписывать ей выдуманную жизнь. Она просто была — как озеро, как горы, как деревья и облака. Это же так естественно — как иначе?
Один год, другой... Кто станет их считать? Но однажды осенью, когда листья уже начинали уставать от долгих дней и собирались прощаться с приветливыми ветками и плыть по воле проточного времени и бегущих вод, пришло урочное время — а древесный трон так и остался пустым.
Не пришла она и на следующий день, и потом.
Берег опустел — только волны по-прежнему гладили камни, и ветер нашептывал все ту же историю.
Долго не решались люди подойти, посмотреть.
Но однажды, ровно в 11:43 немногочисленные об эту пору жители городка вдруг, не сговариваясь, пришли туда, на берег Элен, и встали плотной стеной возле ее трона. Старый барон в неприметной одежде пристроился в заднем ряду — и никто не узнал его. Все смотрели на озеро.
И они увидели.
Небо над озером превратилось в необъятное полотно, сплошь покрытое рисунками.
Звезды и розы — галактики и цветы.
Между ними струи фонтанов и переливчатые ткани дождей.
Странные фигуры — с крыльями и без, ненавязчиво, легким мерцанием в глубине.
Одна картина сменяется другой, плавно, без резких граней.
Неподвижность в непрестанном движении.
Никто никогда не видел такой красоты.
Потрясенные, растерянные, люди впитывали неожиданный дар, — боясь пошевелиться, спугнуть неровным дыханием...
Ровно в 12:27 видение погасло.
Расходились молча, частица чуда в каждой душе.
Пусть остается. Высказанное до конца незачем повторять. Одна волна сливается с другой, ветерок растворяется в ветерке. Рассказывают, что некоторые все же приходили еще раз, и даже приезжали издалека. Мечтали — и ждали на берегу.
Возможно, кто-то дождался — но зачем нам об этом знать?
| 
